«Мне говорили: забудь эту идею». Студент собрал «очки Тони Старка» в студенческом общежитии и попал в Forbes

Максиму Натчуку 23 года: его стартап уже осваивают на российских производствах и планируют внедрять за рубежом. Прототип «умных очков» он собрал в общежитии со стипендии, а на одном из первых конкурсов услышал — забудьте про эту идею. Его история — в материале «Фонтанки».

При этом Максим настаивает, что не был стереотипным отличником, запертым в четырех стенах учебниками и родительской строгостью. Наоборот: ездил в деревню к дедушке, играл в компьютерные игры. Тем не менее студенческая жизнь в привычном ее понимании Максима интересовала мало:

Изначально Максим поступил на инженера-нефтяника, но так сложилось, что он попал на кафедру физики, в научную группу по нанотехнологиям. Тогда к нему пришло понимание, что «наука — это классно», но больших перспектив в плоскости теоретической он не видел: «Я говорил: „Ребят, мы изучили, давайте что-то делать“. И слышал в ответ: „Максим, это все сложно, зачем тебе это надо?“

Тогда Максим пошел в университетский центр цифровых технологий — заниматься 3D-моделированием, разработкой технических решений, созданием сложных инженерных систем, а в мае 2022-го решился попробовать силы в бизнесе.

— Тогда это была просто идея, название и огромное желание доказать, что в России молодой студент тоже может создавать технологии мирового уровня. Без инвестиций, без команды из десятков человек и без громких связей.

В 2022 году Максим попал на свой первый акселератор — тогда продукт не приняли, но зато начинающий стартапер понял ключевое: технология сама по себе никому не нужна, если она не решает понятную проблему человека. С новыми знаниями и силами он поехал на акселератор в Иннополис — и провалился.

— Там мне прямо сказали: «Максим, твой проект — шляпа полнейшая. Неужели ты правда веришь, что сможешь сделать очки Тони Старка? У тебя не хватит ни знаний, ни компетенций, ни денег, поэтому забудь эту идею и вернись к обычной жизни». Я немного опешил и решил, что не стоит мне всем этим заниматься. Буду просто работать.

— В университете поднялся ажиотаж, меня начали спрашивать, что с проектом. Я честно отвечал, что уже полгода ничего не делаю.

Максима заметили и пригласили принять участие в конкурсе инженерных разработок в рамках Российской энергетической недели в Москве. На разработку нового проекта оставалось полгода.

Когда пришли первые инвестиции, Максим решил вернуться к своей мечте — массовым B2C-очкам будущего. С новым прототипом он поехал в Индию — и получил первые международные инвестиции.

— Дополнительно встроен ИИ: можно прямо в очках задавать какой-то вопрос, и тебе прилетает ответ. Условно, неудобный вопрос тебе задали, не знаешь, как ответить, — бац, прочитал. Хотя я этим особо не пользуюсь, потому что это не совсем честно, на мой взгляд, но такая возможность есть, — рассказывает Максим и показывает очки. На вид — совершенно обычные, чтобы заметить блики голографии, нужно сильно присмотреться.

— Вы говорите — нечестно, а звучит как идеальный инструмент для списывания. Тем более прецеденты уже были. Вы к такому варианту использования очков как относитесь?

— А меня спрашивают: «А в очках можно списывать, вывести текст с камеры?» Я это максимально осуждаю. А смысл тогда в образовании? Вы зачем тогда пришли получать какие-то знания? Это кощунство, и это надо запретить в первую очередь.

— А если вернуться к вашим очкам для бизнеса и предприятий в частности — удаленный эксперт видит глазами оператора на площадке и подсказывает. Я ставлю себя на место сотрудника, которому выдали умные очки с камерой, первая мысль: начальство за мной следит. Нет ли у работников сопротивления или страха, что это инструмент тотального надзора и слежки за их эффективностью?

— Это абсолютно нормальная реакция. Люди всегда настороженно относятся к изменениям, особенно если речь идёт о технологиях, которые потенциально могут вмешиваться в привычный рабочий процесс. Если сотруднику просто выдать «умные очки» и сказать: «Теперь работай так», это почти гарантированно вызовет сопротивление. Поэтому здесь ключевой вопрос не в самих очках, а в том, как компания внедряет технологию и какую философию закладывает в её использование.

Если устройство применяется как средство тотального надзора — фиксировать каждое движение человека, считать секунды простоя, искать повод наказать, — то сотрудники будут воспринимать его негативно. И совершенно справедливо. Но если технология внедряется как инструмент помощи, реакция меняется кардинально. Условно, рабочий выходит на взрывоопасный объект — очки для его же безопасности, чтобы ему могли своевременно оказать экстренную помощь.

Кроме того, через очки можно быстро соединять сотрудника с экспертом и выводить пошаговые инструкции прямо перед глазами, что сокращает вероятность ошибок при ремонте оборудования, ускоряет обучение новых специалистов и помогает в аварийных ситуациях.

Сам Максим не считает, что уже добился успеха. «Главная ошибка — сразу словить звезду и поставить себе этот потолок. Я считаю, что мечтать нужно глобально. В моем случае я могу сказать, что есть интерес — он проявляется в забитости моей лички. Это караул полнейший, а я придерживаюсь мнения, что я должен лично всем отвечать», — признается стартапер.

— Довольно иронично, что вы — инженер, развиваете технологии и при этом не можете доверить ИИ-агенту отвечать на сообщения в личке.

— Да, как я сам про себя говорю — я человек-противоречие. Я человек технологий, но воспитание у меня консервативное. И я считаю, что полностью воспроизвести эмоционального и эмпатичного Максима Натчука [посредством ИИ] невозможно.

— Слабое место технологий найдено, поняла. А как на ваш взгляд, останутся ли сакральные зоны и профессии, куда AR-вмешательство запрещено этически? В условном 2035-м мы все и всегда будем в «умных очках», как сегодня в наушниках?

— Насчёт 2035 года я пока не стал бы делать слишком категоричных прогнозов. Вероятнее всего, к 2035 году очки дополненной или смешанной реальности перестанут восприниматься как нечто экзотическое. Они начнут входить в повседневность — сначала в профессиональной среде, затем в городском быту. Это может быть навигация, мгновенный перевод, подсказки в работе, обучение, коммуникации, удалённое присутствие, быстрый доступ к информации.

«Главный вопрос будущего — не в том, насколько мощными станут технологии, а в том, хватит ли человечеству мудрости правильно определить границы их применения», — подчеркивает Максим.

Главная проблема, с которой сталкиваются начинающие разработчики и стартаперы, — в России не развита культура венчурных инвестиций, считает Максим. «Венчурный инвестор — это кто? Это человек, который вкладывается в десять стартапов, и только один из десяти приносит ему выручку, которая покрывает его расходы на оставшиеся девять. У нас в России это не так: тебе дают деньги и [если стартап не выстреливает] требуют их обратно», — отмечает он.

В этом году Максим выпускается из магистратуры — и планирует поступать в аспирантуру в Массачусетский технологический институт. При этом он не намерен из России уезжать и вопрос: «Не проще уехать в Кремниевую долину?» — считает неверным на уровне постановки — смена локации для человека, у которого есть знания и перспективный проект, глобально ничего не решает.

Кроме того, в России Максим видит множество нерешенных задач или «простора» — на формирующихся рынках у молодого предпринимателя иногда даже больше шансов стать первым.

При этом Максим признает, что в России глобальный дефицит технологических кадров. Во-первых, узких специалистов в стране просто не готовят — например, хороших микроэлектронщиков, которые разрабатывают процессоры. Во-вторых, инженеров учат быть инженерами, а не бизнесменами.

— Нужно не собираться на форумах, где студенты хейтят систему и жалуются, что им не дают возможностей, а студентов ругают за то, что они не хотят учиться, а решать проблему. В первую очередь — с образованием, перекраивать его с нуля, комбинировать советскую и западную системы. Пока у выпускников нет симбиоза знаний и рыночного мышления, а как раз он создает тех предпринимателей, которые сплошь и рядом на Западе.